«Чартков сделался модным живописцем». Иллюстрация к повести Н.В. Гоголя «Портрет»

Бумага, литография. 41х68

Облик главного героя книги - Чарткова на протяжении зрительного ряда разительно меняется. Различия в поведении и характере главного героя в своей каморке на Васильевском острове и в апартаментах на Невском проспекте весьма ощутимы.

Наблюдая за действующими лицами повести, Евгений Кибрик иллюстрирует сцены от первого знакомства Чарткова с заказчиками до превращения молодого талантливого художника в модного живописца, окруженного учениками и посетителями из высшего общества. Но, при этом, мастер тяготеет к однофигурным композициям, где изображен главный герой.

Об этой работе художник рассказывал: «Например, я рисую Чарткова с палитрой в руке, как лакея, угодливо и любезно собирающегося встретить заказчиков, а под этим слова Гоголя: «Чартков стал модным живописцем».

У меня было множество композиционных вариантов этой темы. Сперва Чартков стоял перед распахнутой занавесью входа у входа в мастерскую. Начал я рисовать занавеси, искать их наиболее выразительные складки. Затем занавесь заменилась раскрытой дверью. Какую делать дверь? В ту эпоху в комнатах чаще всего двери были белые, с медными, занятными по форме ручками. Подобную дверь я нашёл в особняке где ныне находится Литературный музей А.С.Пушкина. Дверь я рисовал распахнутой настежь, так что видна соседняя комната, где, как в салоне, находятся светские заказчики, а в мастерскую входит аристократическая группа - женщины и мужчины. В этом случае, при развёрнутом интерьере, я рисовал Чарткова во весь рост, а за ним, на постаменте Аполлона Бельведерского, протягивающего руку жестом, как бы приглашающего в мастерскую. Античные фигуры я с удовольствием помещал в композиции, ведь это эпоха русского классицизма с её культом античности.

Обилие пространства и эпизодические фигуры заполняли поверхность листа, и фигура Чарткова казалась небольшой. Тогда я срезал наполовину проём двери, в которую входит один только важный генерал. Чартков стал крупнее.

Но и генерал показался мне лишним. Я увидел, что поиски обогащения и усложнения композиции, украшая её, отнимают значение и выразительность у фигуры Чарткова, в одной уже позе, одежде, жесте и выразительности лица которого заключается весь смысл моего образа.

Я выбросил все элементы, которые считал лишними, так как они угадываются уже через самого Чарткова, оставив лишь поколенную фигуру героя, занявшего весь лист. Выбросил даже Аполлона, которого мне было очень жаль. В книжной иллюстрации на эту тему фигуру Аполлона я восстановил. Вот ведь как бывает – в большой лист он не влез, а в маленькой композиции отлично поместился».